<<Назад Я должен попытаться остановить их.
Но как? Один, со сломанной ногой, против сотен врагов… покинутый Светом, с одним лишь боевым молотом… Как он может остановить то безумие наверху?
Я должен найти способ!
Он как безумный полз по телам, скользил в крови и грязи, стараясь не обращать внимания на трупный смрад и выпущенные кишки. Он пробирался вдоль внешнего круга Нижнего города, к основанию скал, где стена соединялась с горой. Он сумеет взобраться туда. Он сумеет…
Вопли оборвались. Он поднял взгляд и увидел силуэты, резко очерченные лунным светом. Они подтащили неподвижное тело к краю обзорной площадки и, раскачав, швырнули вниз. Тело упало с глухим стуком неподалеку от того места, где неподвижно затаился Нобундо.
Он подполз к телу, ища в женщине хоть какие-то признаки жизни… Вблизи он узнал ее. Шака. Он часто видел ее раньше, хотя говорили они всего несколько раз. Она всегда казалась ему милой и привлекательной. Теперь ее лицо почернело от побоев, горло было перерезано. По крайне мере, ее страдания кончились.
Сверху послышался другой крик. Кричала другая женщина. Гнев закипел в груди Нобундо. Гнев, отчаянье и дикая жажда мести.
Ты ничем не можешь помочь.
Он в отчаянии стиснул рукоять молота и снова попытался воззвать к Свету. С его помощью он сможет что-нибудь сделать, хоть что-нибудь… но снова ответом ему было молчание.
Что-то внутри торопило его уйти отсюда как можно скорее, найти, где скрылись другие, жить… чтобы однажды исполнить более великое свершение.
“Это трусость. Я должен остановить их, должен!”
Но в сердце своем Нобундо понимал, что его битва окончена. Если его ждет иное, более великое предназначение, то он должен уйти немедленно. Если он попытается взобраться наверх, он бесцельно погибнет, и все. Мучительные крики снова разорвали ночь. Нобундо посмотрел туда, где рухнула часть стены. Опасное препятствие, но преодолеть его можно, к тому же это место никто не охранял.
Час пробил. Делай выбор.
Это был шанс. Шанс выжить и однажды все изменить.
“Ты должен пройти через это. Ты должен жить".
Снова протяжный вопль, но на сей раз он милосердно оборвался. Затем до него донеслись орочьи голоса из-за внутренней стены. Похоже, орки шли среди трупов, высматривая кого-то. Время истекало.
Нобундо взял молот. Хотя времени и усилий ему потребовалось изрядно, и сил почти не осталось, но он все же выбрался по телам сквозь пролом в стене.
Когда он уже брел, хромая, в лес Тероккар, женские крики на Уступе Алдора возобновились.
“Воистину, то, что ты остался в живых – это знак, послание Света".
“Он одаряет своей благодатью каждого из нас по-своему. Настанет время. И ты вновь обретешь его".
“Я надеюсь, что так и будет, старый мой друг. Просто… просто я чувствую себя иначе. Что-то во мне изменилось".
“Чушь. Ты устал, дух твой в смятении, но тебя нельзя винить после всего, что тебе довелось пережить. Отдохни".
Ролк вышел из пещеры. Нобундо лег на спину и закрыл глаза….
Крики. Безумная женская мольба о пощаде.
Нобундо резко открыл глаза. Он пробыл здесь уже несколько дней, в одном из лагерей беженцев, где они скрылись еще до начала битвы. Но он никак не мог отделаться от криков женщин, которых оставил умирать. Как только он закрывал глаза, они начинали звать его, молить о помощи, о спасении…
“У тебя не было выбора".
Но так ли это было? Он не был уверен. Недавно Нобундо обнаружил, что ему все труднее сохранять ясность мысли. Они становились мутными, бессвязными. Он тяжко вздохнул и поднялся с подстилки на каменном полу, стоная от боли в суставах.
Он вышел в туманны воздух болот и с трудом зашагал по мокрой тростниковой подложке. Болота Зангара – место негостеприимное, но по крайней мере сейчас здесь был их дом.
Орки всегда сторонились болот, и неспроста. Весь этот край был покрыт неглубокими солоноватыми болотами, большинство здешних растений и животных были ядовиты, если не знать, как их готовить, а здешние твари покрупнее сожрут любого, кто первым не сожрал их.
Обойдя несколько гигантских поганок, Нобундо услышал разговор на повышенных тонах: у края лагеря было какое-то движение.
Он поспешил посмотреть, что случилось. Обитатели лагеря помогали пройти мимо охраны трем израненным дренеям – двум мужчинам и одной женщине. Еще одного, потерявшего сознание, несли следом.
Нобундо вопросительно посмотрел на стража, который ответил на его немой вопрос: “Выжившие из Шаттрата".
Сердце Нобундо часто забилось. Он пошел за ними в пещеры, где пришельцев осторожно уложили на подстилки. Сначала Ролк позложил руки на того, который лежал без сознания, но не смог пробудить его.
Женщина, которая, похоже, была в бреду, все бормотала: “Где мы? Что случилось? Я не чувствую – что-то…”
Ролк подошел к ней и успокоил. “Успокойся. Ты среди друзей. Все будет хорошо".
Нобундо покачал головой. Все ли будет хорошо? Орочьи охотничьи отряды уже обнаружили один лагерь и вырезали его. И как сумели выжить эти четверо? Какие ужасы довелось увидеть этой женщине? Что повергло лишенного сознания в такой ступор? Более того – то, как они выглядели, как вели себя… Нобундо подумал, что их раны глубже, чем раны тела. Они казались опустошенными, лишенными души.
Они выглядели так, как он чувствовал себя.
Через несколько дней выжившие оправились настолько, что Нобундо счел возможным расспросить их о Шаттрате.
Женщина, Корин, заговорила первой. Голос ее прерывался. “Нам повезло. Мы были глубоко в горах, в одном из укрытий, которые орки не нашли… по крайней мере, по большей части".
Нобундо озадаченно посмотрел на нее.
“В одном месте банда этих зеленокожих тварей нас обнаружила. То, что было потом… Я никогда такого не видела. Четверо мужчин, которые защищали нашу группу. Были убиты, но и сами перебили множество. Наконец, остались только Эрак и Эстес. Они добили тех орков, что еще оставались. Жуткие твари… И эти глаза, это страшные глаза…" Корин содрогнулась от воспоминаний.
Заговорил Эстес: “Потом был взрыв. Мгновением позже в наше убежище просочился вонючий газ, мы стали задыхаться, нас поразила немощь, какой мы прежде никогда не знали".
Нобундо вспомнил тот неестественный красный туман и быстро отогнал воспоминания. В разговор вступил Эрак. “Нам казалось, что мы умираем. Большинство потеряли сознание. Когда мы очнулись, было утро. Верхние уровни были покинуты. Мы выбрались в Защитные холмы, а оттуда отправились в Награнд, где нас много дней спустя и нашли".
“Сколько вас там было?”
Эрак ответил: “Двадцать, может, больше. Большинство женщины, немного детей. Остальные подходили к нам поодиночке и группами, как вот этот, что лежит без чувств в пещере… Говорили, что его зовут Акама. Нам сказали, что он наглотался газа больше, чем остальные выжившие. Ролк до сих пор не уверен, что он когда–нибудь…" – Эрак осекся и замолчал.
Продолжил Эстес. “Потом мы разделились и разошлись по разным лагерям в болотах Зангара и Награнде. Мы решили сделать так, поскольку если один из лагерей обнаружат орки, то хоть не все погибнут".
“Есть среди вас кто-нибудь из жрецов или Возадятелей – обладателей силы Света?”
Все трое покачали головами. “За Акаму не скажу, но мы с Эстесом простые ремесленники, не привычные к оружию. Потому нас и отослали в пещеры – мы должны были стать последней линией обороны".
Корин обратилась к Нобундо: “Ты спасся один или с тобой был кто-нибудь еще? Где остальные, кто спасся из Шаттрата? Мы слышали, что орки пробились на нижние уровни, но не рискнули проверить и просто убежали".
Нобундо подумал о грудах трупов в Нижнем городе… снова услышал вопли с Уступа Алдоров и попытался изгнать эти мучительные крики из своей памяти.
“Нет, – ответил он. – Я не знаю, спасся ли кто-то еще".
Прошло много месяцев.
Велен, их вождь-пророк, посетил их два дня назад… или четыре? В последнее время Нобундо становилось все труднее запоминать некоторые вещи. Велен прибыл из одного из соседних лагерей. Место, где он жил на самом деле, оставалось тщательно охраняемой тайной, на случай если одного из них возьмут живьем и станут пытать. А если чего не знаешь, того и не выдашь. Как бы то ни было, Велен говорил с ними о будущем их народа, о том, что им придется надолго затаиться, возможно, на много лет, следить и ждать, и смотреть, что будет с орками.
По словам Велена, эти зеленокожие твари затеяли стройку, которая забирала все их время и силы. Возможно, это отвлечет их от охоты за уцелевшими дренеями, по крайней мере, на какое-то время. А сооружение, которое строят орки неподалеку от своей основной цитадели в выжженных землях, напоминает какие-то врата.
Казалось, Велен знает гораздо больше, чем говорит, но, в конце концов, он пророк, провидец. Нобундо подумал, что благородный мудрец должен многое знать, такое, что ему самом и остальным просто не понять по неразумию своему.
Нобундо смотрел, как Корин заходит в воду с острогой в руках. Что-то в ней показалось ему не таким, как прежде. Ему казалось, что за последние несколько недель ее тело как-то изменилось. Ее руки стали чуть длиннее, лицо казалось опустошенным, она ссутулилась. Хотя это казалось совершенно невозможном, ее хвост действительно стал короче.
Подошли Эрак и Эстес, и Нобундо мог поклясться, что и с ними происходило то же самое. Он посмотрел на собственные руки. Это ему кажется, или они действительно распухли? Он чувствовал себя не в порядке с той самой… с той самой ночи. Но он думал, что со временем придет в себя. Теперь же он забеспокоился.
Подошла Корин: “На сегодня с меня хватит. Пойду, лягу". Она потянула Нобундо в свою хижину.
“Ты как себя чувствуешь?” – спросил он.
Корин улыбнулась, но улыбка вышла неубедительная. “Я просто устала", – ответила она.
Нобундо сидел над горами, выходящими на болота Зангара, закрыв глаза. Он устал. Усталость пронизывала его до самого мозга костей. Он несколько дней не видел Корин. Она и еще двое прятались в одной из пещер, и когда он спрашивал, как они себя чувствуют, ему в ответ лишь неопределенно пожимали плечами. Тот, кого называли Акама, до сих пор не приходил в себя, едва цепляясь за жизнь, несмотря на все усилия Ролка.
Что-то было неправильно. Совсем неправильно. Нобундо понимал это – он видел перемены в себе и остальных, переживших бойню в Шаттрате, в том числе и в Акаме. Остальные в лагере тоже это понимали. Они все меньше разговаривали с ним, даже Ролк. И на однажды, когда Нобундо вернулся в лагерь с несколькими небольшими рыбинами, ему сказали, что еды хватает, и он сам может съесть свой улов… словно тот недуг, что пожирал его и остальных, мог перекинуться на весь лагерь от одного прикосновения к его добыче.
Нобундо был потрясен. Неужели они забыли все, что он для них сделал? Он стал проводить долгие часы в холмах в спокойном размышлении, заставляя свой разум сосредоточиться, отчаянно пытаясь дозваться до недостижимого – до Света. Ощущение было такое, словно перед ним закрыли дверь, словно его душа стремилась идти путем, который стал непроходим или того хуже – который больше не существовал.
Даже от таких простых мыслительных усилий его голова начинала. Недавно стало все труднее высказывать свои мысли. Руки продолжали распухать, а копыта стали трескаться. От них просто отваливались куски, и больше кость не нарастала. И кошмары… постоянные кошмары…
По крайней мере, орочьи рейды стали реже. Донесения говорили, что строительство орков близится к завершению. И это действительно оказалось какими-то вратами, как и предвидел Велен.
“Вот и хорошо", – думал Нобундо. – Надеюсь, они все в эти самые врата уйдут, и их настигнет рок".
Он встал и медленно, неохотно пошел назад в лагерь, радуясь, что может опереться на молот, который за последние недели стал таким тяжелым, что ему приходилось носить его навершием вниз, все чаще используя его как посох.
Через несколько часов он добрался до места и решил пойти к Ролку. Вместе они созовут собрание, чтобы поговорить о все возрастающей нетерпимости со стороны…
Нобундо остановился у входа в пещеру Ролка. Внутри, на подстилке лежала Корин. Она изменилась теперь настолько, что уже совсем не была похожа на дренейку, являя собой, скорее, карикатуру на их расу. Она была болезненно худой. Глаза ее стали мутно-белесыми, предплечья страшно распухли. Ее копыта облезли до такой степени, что превратились в два костистых выроста, а от хвоста остался маленький бугорок. Несмотря на слабость, она вырывалась из рук Ролка.
“Я хочу умереть! Я просто хочу умереть, я хочу, чтобы боль ушла!”
Ролк крепко держал ее. Нобундо быстро подошел и склонился над ней.
“Не делай глупостей! – он посмотрел на Ролка. – Ты можешь ее вылечить?”
Жрец хмуро посмотрел на друга: “Я пытался!”
“Отпусти меня! Дай мне умереть!”
Руки Ролка окружило сияние, успокаивая Корин, обволакивая ее, пока ее конвульсии не стали реже и совсем не утихли. Она зарыдала и свернулась на полу клубочком. Ролк кивком головы позвал Нобундо за собой выйти.
Оказавшись наружу, Ролк устремил на Нобундо суровый взгляд: “Я сделал все, что мог. Впечатление такое, что ее тело, как и дух, сломлены".
“Но ведь должно же быть… ведь что-то можно… – Нобундо пытался выразить свои мысли. – Мы должны что-то сделать!” – выпалил он наконец.
Ролк несколько мгновений молчал. “Я боюсь за них, за тебя. Мы получили донесения, что беженцы из Шаттрата в других лагерях претерпевают такие же изменения, что и вы. Чем бы это ни было, оно не поддается никакому лечению и не проходит само. Наши люди боятся, что мы все погибнем, если не найдем излечение".
“Что ты говоришь? Что случилось?”
Велен улыбнулся: “Ступай же ныне ради общего нашего блага. Ступай и прими предначертанное тебе".
Нобундо вернулся на площадку. Дренеи переговаривались друг с другом, не обращая внимания на хрупкую фигурку наверху.
Он поднял посох. В чистом небе заклубились облака, накрыв поселение тенью. Дренеи умолкли.
Нобундо возвысил голос, эхом раскатившийся по болотам: “Смотрите и внимайте!”
На землю обрушился ливень. Молнии заплясали среди светильников, окружавших площадь, разбивая стекло. Дренеи в благоговейном ужасе смотрели на него.
“Вы пришли сюда учиться. Учиться, чтобы овладеть этой силой – силой шамана".
“Но шаманизм – орочье дело!” – крикнул кто-то из толпы. К нему присоединились другие голоса.
“Да. Это то, от чего они отреклись ради общения с демонами. Ныне же мы вступим на путь шаманов, путь, который приведет нас к будущему, в котором никто не будет убивать наших женщин…”
Нобундо замолк, пытаясь справиться с голосом.
“Или наших детей. Когда крокулы и чистые объединятся, вместе мы воплотим мечту, о которой народ забыл давным-давно – мечту об истинной свободе".
Собравшиеся переглядывались, ища поддержки друг у друга, глядя, что скажут остальные. Наконец, похоже, они пришли к одному и тому же выводу – мы будем слушать.
“Ваш путь начнется с этих простых слов…”
Нобундо улыбнулся. Тучи клубились у него над головой. Извивались молнии. Лил дождь.
